Дата публикации: 2007-12-28 02:15:20

Боги степи 3

[341/1]

Чтоб понять основу собственного развития, надо понять в первую очередь психологию активированного кочевника. Для кочевника -язычника повиновение силе природы, как повиновение силе, где природа - сила могла перекочевать символами в социальную власть, вот эта самая власть, а точнее аппарат, дающий силу стали ориентирами поведения. Историческое наследство, надломленное внешним вмешательством, сначала вторжением с севера (Россия, марксизм, социализм сталинского толка) привели к ломке первичного кочевого стереотипа и уклада жизни, потом участие в самом общем переустройстве империи - системных пертурбациях северного соседа, с системной же зависимостью и цепной реакцией, так как предметы материальной культуры принесли за собой другой мир. Аппарат давления, его сила, материальное благополучие, которое дает сама власть и вновь ее сила– это то, что влекло, стало влечь активированного сознания кочевника, все время на правах ученика и копировщика. То, что до сих пор любой кочевник любит власть есть самое историческое или языческое наследие. И власть получил теперь каждый, а не выведенный эволюцией за какие-то выдающиеся заслуги, что служит основанием аристократии. Силу мог получить случайно бедный, следовательно "низкий", человек низкого происхождения, что стало вожделением или стимулом для общей массы слыбых, малокультурных, необразованных, малообеспеченных. Так копировка или подражание другими словами служение, что отличает массу от феодальной гордыни стали основным общим поведением. Собственная эволюция свободной воли, что в западной параллели получило название последовательно феодальной аристократии, элиты и наконец буржуазной свободной личности прекратилось. Так называемая степная элита стала производной от воли последовательно имперской элиты и московского ЦК, потом своего аппарата власти и все три случая требовали одинаковых качеств для всех кандидатов - необразованных, малообеспеченных, зависимых, конечно помимо родственников, то есть зависимая черта и выведенная из "некачественного" генетического материала метка присутствует.

Патриархально- родовому коллективу без разницы любая новая культура, он ее не переваривает, потому что не принимает сознанием не родственное (если эта культура не поддерживается понятной физической категорией -силой) не понимает, он понимает только душой или кровью, - четко власть как силу, повышающую его социальную роль, в крайнем случае, и как минимум - благополучие, как родственника, как своего, как брата. Отсюда кстати врожденная предрасположенность к кумовству и семейности. Слабая модернизация традиционного сознания никогда не проникала глубоко, чтобы породить цивилизацию, этому мешала чужая, пришедшая, физически другая внезапная очень сильная заданность, как не своя, выработанная веками, своим трудом, своим исканием, своей борьбой и освобождением. Поглощающая новая сила- культура принесла свою категорию борьбы, в конце концов превратившуюся в примитивную буржуазную, эволюцию через советское мещанство или конкуренцию обывателей - свои ценности, в которых с падением основных государственных ориентиров подражатели - аппаратные кадры, то есть национальная номенклатура обрела свою силу, обрела самостоятельность и повела за собой, как ведет традиционный авторитет . Если те "коммунисты" лишились собственных родителей в виде программы , устава и идеологии, сами же как бы и умертвили их, то эти лишились до того еще и предков, - культуры, воли, достоинства. Статус обучающихся учеников национальных окраин, несмотря на интернационализм и солидарность морально сохранял комплекс неполноценности, а классовая борьба в той плоскости, на которой она велась в СССР - к отсутствию настоящей элиты, вроде аристократии независимого духа. Опять же окультуривались, обучались и выдвигались в административный аппарат так называемые выходцы из бедноты, тем самым эволюция сознания рода -народа возвратилась без силы, культурной силы севера ко времени родовой активности. Другую категорию образовательной силы - внешней приличности и культурности привнесли так называемые национальные меньшинства из городских одиночек. (И действительно в аппарате запестрели удивительные фамилии, отнюдь не Иванов, Петров и Сидоров. Автор предлагает читателю самому вспомнить эти очень интересные фамилии и сопоставить этот факт). И более того, масса (коллектив), что являлась силой сама по себе при социализме, распалась на атомы, каждый который сам по себе без коллектива слаб. В этом кстати причина и межнациональной "стабильности". (Поэтому первыми заговорили на своем языке не преуспевающие единицы городских единоличников -пособников, а компактно проживающие этнические анклавы, которые наторговали, чтобы выдвинуть требования, конечно же не официально, а мафиозно).
Если бы СССР мог решить свои проблемы "между городом деревней", между "центром и национальными окраинами" и, самое главное, между администратором и рабочим, между советской номенклатурной аристократией и народом, тем самым сформировав культурную аристократию , как самостоятельную и самодостаточную силу, независящую от аппарата, тогда можно было бы предположить, что национальная интеллигенция будет также самостоятельной и сформировавшейся независимой силой, силой знания и культуры. Однако политическое и социальное обрушение советской модели выявило, что дети бедноты, выдвинутые на руководящие должности и посты, курирующие "культуру" ведут себя как обычные ..., - без чести, достоинства, без понятия ответственности, государственной рефлексией с одним первобытным желанием выжить, вернее пристроиться, кормить себя и семью, что не свойственно высокой административной и духовной элите (когда нет карающего внутренней силы, они принуждаемы карающей внешней силой, чем спасают себя по закону фауны). Отсутствие самостоятельного, сформировавшегося по своим культурным законам пласта сознания, легко породило первые претензии к северной Атлантиде, потом - что есть самый легкий, поверхностный путь заявить о себе не культурной (рабской) элиты и снятие собственной "племенной" ответственности за будущее - это стало традицией попинать бывшего льва для каждого "патриота" . СССР сам надорвался под тяжестью непосильных системных задач и никак из этих окультуренных и обученных задарма не помог. Вирус разрушения был занесен, вернее проснулся в самом организме, где был самым сильным сапрофитом и названием ему - русская традиция (что и дало возможность победить социализму Сталина, как модернизирующей основе, признаваемой чуткой к силе родовой интуицией), потом появилась советской аристократия - бюрократия и недоросшая до самостоятельности образовательная интеллигенция ( а бюрократия развалила СССР, как только центр устроил "демократию" и потерял собственно силу наказания). Мещанской культурой и по отношению к материальным благам, что есть продолжение мещанства - обрушение симметрии было продолжено этими толпами слабых людей граждан, которые, чтобы попинывать прошлое, зашевелились потоками, чувствуя присутствие другой силы - силы запада.

Традиционное сознание консервировалось веками, проявляясь формально чисто во внешних и второстепенных местах, таких, например, как просто национальная специфика, различаемая как кочевая культура, степной архетип. Быстрая задача усвоения, принесенная извне заданость просто не давала времени для осмысления, глубокого проникновения в чужой труд, как он возник, также как в чужую систему ценностей, как она возникла, как и в вековую борьбу за выживание Номады просто брали "кочеванием", переняли внешнюю обстановку, она заставила их повторять и таким образом усвоить внешнюю сторону цивилизации всех «земледельцев». Вот это как бы культурное совпадение иждивенчества находилось также в некоторой гармонией с номадизмом, стереотипным натурализмом - потреблением от природы – с кочевником, который ничего не меняет вокруг себя, где нечего не меняется за тысячелетия без любой формы силы( хотя бы и климата), иными словами сосуществует в гармонии с природой. Важным моментом распознавания очередного, привнесенного извне поведения является влияние рациональной цивилизации, которая должна была усовершенствовать чистое эмоционально - естественное восприятие и перевести его в систему соотношения вещей-предметов, не только овладеть ими, приобрести навыки, но и научится отвечать за себя и за всех, изменить практические навыки, эмоции заменить логическими операциями. Что касается советской власти, то она модернизировала родовое сознание (особенно городским) периодом культурной революции, городской культурой, но так и не изжила первичности родовой общины, потому что основной "контингент" продолжал влиять через родственников, проживающих в более естественных и традиционных условиях – в ауле, постоянными потоками сохраняя привычку обретения странных и красивых вещей просто потому что они красивы. Влияние города также консервировалось в некую узкую оболочку, эта заданность всегда проявлялась, когда власть набирала в свой аппарат необученных управленцев - просто активных, животноэнергичных, нерефлексирующих - жестких исполнителей - простых - «послушных», покладистых, трудового "национального элемента", самое главное, вновь и вновь просто подражающих, глубоко не вникающих, просто механических копировщиков, каждой своей командой получающих облегчение, от исполнения своих приказов внутреннюю радость и душевный покой. Каста довольно энергичных , чутких и лояльных вновь "низких" в погоне за радостью и повышением статуса (от красивых и дорогих вещей) обязана притеснять слабые ростки цивилизации, антиподов, пресыщенных или просто грамотных - "благородных" прямым образом и косвенно через госмашину и родство. (Это и затрудняет возможность мысленной оппозиции и морально-волевого возражения, как базу и культуру современной национальной воли). Партийный язычник – самый удивительный вариант совмещения двух простых силовых полей – природной, архетипической и условно-рефлекторной, воспитанной системой подавления. Когда же произошла замена образов на цифры, что связано с новым вторжением еще более прагматичного, оттого жестокого мира рынка и рыночных законов, сила таких натур возросла в тысячи раз и вновь в миллион раз обнажилась общую этнографическую слабость, в роли национальной элиты. Теперь не мещанский ЦК, а буржуазный рынок и его "политбюро" наделил их моральной силой, чтобы они затоварились и стали сильны, как традиционная элита, которая только тем сильна, потому что богата . Но чтобы попасть туда надо было иметь нужные качества.
Опять же этот самый новый степной авторитет остается субъектом подражания и обожания в массовом сознании. Масса не понимает ни логическую, ни теоретическую суть марксизма, вообще, если разобраться ни прудонизма, ни кенсианизма и монетаризма, она понимает, «чувствует» коммунизм (как и прочие измы, впрочем) лишь как традиционные символы коллективизма, капитализм, как пример своей элиты. Так родовой культурный элемент остается стержнем и консервируется национальными партийными кадрами, отличаясь от революционных типажей некоторым проявлениями «байства» и «пережитками»: естественно, что и новоявленный начальник, уличенный в чванстве и спеси по отношению к рядовым членам и беспартийным партийным активом, может также презирать тех, как бедных, как низких и бесправных сородичей, как просто слабых и неудачливых соплеменников. Он презирает их как возвысившийся сотрудник авторитетной конторы, или же, если хотите, как приближенный теперь и в ханской ставке. Он смотрит, подчиняясь небу - божеству, ЦК, Политбюро, - наверх, под ногами же топчет. Таков закон: если нет ЦК, он должен его найти, в любой формации, в любой части света.

Оставить комментарий

Имя [аноним / ввести пароль]


Заголовок сообщения


Текст сообщения



Введите код, который вы видите на изображении

Комментарии пользователей

1 Anonymous Аноним

Пт Dec 28, 2007 02:23   просто набиваю блог