Подражающее общество 2

Подражающее общество 2

Д. Сулееву - первому консервативному революционеру от публичной элиты, привет.

"Падению любого эволюционирующего государства всегда предшествуют два неизменных фактора, которые являются следствиями общего интеллектуального вырождения этноса который является базисным в этом государстве. Первый фактор - это общее уменьшение числа интеллектуалов в данном этносе, второй - уменьшение количества интеллектуалов в высших эшелонах власти.
Причина все та же - чужой опыт фильтруется через через собственную историческую память и только после этого он становится приспособленным к местным условиям или изначально отбрасывается. При отсутствии такой памяти опыт может переноситься в практическую плоскость без предварительных коррекций"

http. //warrax. croco. net

Элементы материальной культуры конечно и естественно следуют, как одновременные , но овеществленные элементы исторической памяти. Конечно, если в области духовного созерцания присутствуют лишь контуры, даже мифы, то ничего не остается для территориального одновременно политического размежевания, как рассматривать одну речь, одни обряды, одну "логику" построения мысли или образов мысли, в основном схожих с далеким прошлым. За этим сходством следует и визуальное сходство по критериям "своего": родственников, рода, племени. Примитивно в косвенном выражении речь - это слух, внешний вид - это зрительное восприятие. Вначале "преимуществом" пользуется знакомый "звук", звуковой ряд - это конечно же речь, разговорная речь и уж потом на самом низком уровне внешние данные, которые подтверждают слух зрительным подтверждением, что рядом свой родственник. Обычно на уровне коллективного бессознательного массы это происходит одновременно, но в самых экстремальных случаях - потери культуры останется только вид из-за на лимита времени слушать этого "знакомого". Это предсостояние войны, которая, а сейчас это очевидно, происходит на уровне культурной агрессии, признания свой -не свой. Если у того или иного народа нет, скажем, базисной цивилизации, а это не просто звуки и внешние признаки, то с таким эмоционально -интуитивным народом можно делать что угодно, главное пропагандировать нужные ценности, что в этом случае будет нужными образами или контурами. (Например, хвалить, нахваливать достоинства, которых нет, уверять о движении, когда общество стоит или вообще деградирует, рекламировать прогресс в какой -то области, в то время как в других сферах, если не во всех, жизнедеятельности идет упадок). Это будет новой моралью, или суррагатной моралью, или на самом деле ее отсутсвием, когда вместо эволюционного продукта подают другой, чужой, но впечатляющий, возбуждающий эмоции. Рекламой, например, чужого товара или товаров заставляют радоваться или просто впечатлятся, что на самом деле есть стимулирование производства этого товара, естественно в других странах.
Если мы в начальной цитате затронули римскую империю с богатой культурой ( языческой) эллинизма, то падению уровня гражданской самоидентификации способствовало приобщение к эллинизму всевозможных завоеванных племен, находящихся на самом низком уровне развития. Кроме того, завоеванные и покоренные страны или народы и племена автоматом становились римскими провинциями с римским наместником во главе. В области "духовной" местные боги и божества входили в почитаемые и расширяли пантеон абсолютных духовных символов империи. В конце концов это привело к пустоте и еще большему доверию к местному племенному пантеону богов. Так Рим упал от разврата. А что может быть еще, если богов слишком много, в том смысле, что вера стала делом выбора (существ, которые не могут выбирать). Сначала вера становится делом выбора, потом постепенно таким же выбором становится, например, речь - звук, ну и заканчиваеся это дело устами тех , кто эти звуки произносит, - родственниками, друзьями соответсвующего знакомого вида. (Конечно тут же присутствует новый суперэтнос христьянсво. Но чтобы восторжествовало христьянство должны были сойти на нет боги Рима, одновременные боги Греции). Таким образом остается единственным и высшим приоритетом отождествления - только духовный культурный элемент, материальный элемент достижений отступает на задний план, потому что его вообще нет, либо он низкого мануфактурного качества (вначале конечно идет размежевание по материальному признаку: на классы, на территории под чьим протекторатами, что значит под чьим формальным руководством -прокураторством), потом на речь и визуальные различия. В случае с более поздним образованием, - с СССР, все обстояло еще проще: произошло падение абсолютных ценностей через реальные поступки идеологических работников. (А идеологический работник есть лицо власти, ему падать нельзя, иначе за ним остается только контур). Развращение официальных коммунистов немного отсрочило падение официального коммунизма. Тут легко заметить такое же быстрое размежевание вновь: по классам ( идеологический работник - рабочий), потом по территориальным условностям вместе с формальным руководством ( суверенные нации и территории) , следующая и одновременная стадия - это речь, далее идут более "быстрые" визуальные внешние отличия (и вновь при одновременном возникновении классов по имущественному размежеванию или вхождение в предсостояние военных действий с четко выраженным цензом - богатством). Состояние ярко выраженного богатства на фоне безнравственности и сопуствовавшего этому процессу накопления разврату, в смысле при полном остсутствие культурных (долговечных, собственных наработок) опор ставит на повестку... дальнейшие, скажем мягко, выяснения: кто, откуда, как выглядел и что сделал, потом: что говорил, что говорит, как выглядит. Консервативные сруны распрямились и старые часы вновь пошли. Потому что это повторение опыта, а размежевание и приобретение - схемы жизни другого общества (либеральной демократии) есть повторение, одновременно начинают приобретаться, чтобы копироваться новые ценности. Приобретаются другие ценности "боги" иными словами. Они вступают в противоречие со всеми предыдущими образами, представлениями. Если нет основ крепкой, выработанной несколькими поколениями морали через испытания и страдания, образы и традиция исчезают, оставляя кое-какое напоминание где-то в быту в виде нейтрального обряда. (Без обрядов нельзя никак, общинники должны чувствовать локоть родственников). Чтобы либеральные ценности, например, "победили" необходимо усвоение новых навыков, как полнейшее овладение всей техникой новой культуры всей массой. Косервативные струны подсознания массы задребежали слишко ускоренно. Отсюда же - тотальная имитация, тотальная пародия. Богатые - лучшие пародисты, бедные, получаются, плохие и уходят в гетто. Но их будет все больше и больше, все больше и больше становится бедноты. И это будет напоминать все меньше пародию, и все больше местные древние обычаи. Наконец, все остаются старообрядцами и бедные, и богатые, стараются копировать, походить на предков в быту. Это не мешает чувствовать преемственность и солидарность национализма. Ложную преемственость и внушенный национализм. Наоборот. То, что богатые в общем в этом обществе "не победят" никогда - говорит то, что круг богатства очерчивается все уже и уже, еще более конкретнее, более персональнее, оттого ненавистнее другим, одновременно будет слабевать солидарность на основе фактора одного этноса. Если бы это был реально чистый феодализм (без предыдущего опыта действительно передового социализма), у всей массы солидарность этническая была бы действительно крепка. Но так как первоначальной накопление номеклатуры сопровождалось декларацией независимости и все остальное держалось на подобии мероприятия или агитации прошлых съездовских времен, самовнушение, этническая форма самоопределения не принимала пока четкие феодальные контуры. Отпавшие от богатства, реально отсеянные конкуренцией в смысле пародии на свободу и конкуренцию начинают тут же феодальную распрю, тут же переориентируются на местные ценности, - на обычаи, потому что ценности пародируемого мира отвратят их недоступностью или личным проигрышем, неудачей, имущественным поражением. Первое время все они были некоторыми патриотами только в быту: одевались по старинке за праздничным столом, приветствовали друг друга, как привестввовали когда-то друг друга предки, наконец и демонстративно разговаривали на родном языке. Этим самым они поддерживали номеклатуру политически и морально. Чтобы успокоится теперь, они захотели выглядеть реальными степными батырами, - как выглядели до культурного перерождения внешне и внутренне предки; увидеть родное, оказаться среди "родственников". И конечно снова это будет делаться через речь, роднуюя речь, только с политическим подтекстом "а правильно ли говорят теперь обидчики победители?". Таким образом они переходят как бы в радикальную националистическую оппозицию. Раздражение этого среднего и низового слоя элиты выглядит идеей жить еще более как жили предки. Возникает серьезный заказ на реанимацию ценностей прошлого, - не играть, а жить. Родная речь, как главный аргумент все время присутствует во время перехода от этапа к этапу, но только как жетон, как вновь этнографическая акция - с фольклорный костюмом с элементами бытовой культуры, выраженой контуром, символом и рисунком. Желание самых же богатых опереться на образы старины, кроме имитаций ( фольклором, но не действием) в любом случае вызовет постоянные рецидивы словесно-словарно-формального патриотизма, особенно вне бизнеса, что является политической манипуляцией или такой же одной из формой спекулятивного рынка. Фольклорно словарный речевой патриотизм является частью капиталистической пародии и сосуществует все время с представленными фольклорными танцами. У обоих групп ничего же не меняется, все остаются приверженцами рыночных отношений и демократии на одном языке: все старательно пытаются повторить на своем месте, купить и продать, особенно приумножить личное благосостояние - на родном языке, с помощью языка, используя язык, как последний массовый и продаваемый товар. Самое смешное, что подражающая масса, понимающая сущности рынка полным прилавком разноцветных и разнообразных товаров соглашается, что могут быть бедные проигравшие, то есть , кто не сумеет скопировать (боевик, а также фильм про порнографию, но сыгранный дома вместе с женой). Побеждают конечно самые дикие, некультурные и невоспитанные, ущербные, злые и сильные, - подражатели, те, кто вроде копирует сцены дикого капитализма, потому что на этом нижайшем уровне первоначального накопления капитализм сам по себе действительно дик, а массы -актеры не играют и не подражают - живут собственной жизнью и собственным натуральным миром. В этом подражании свободного мира житие с реанимированием контуров прошлого выглядит как торжество танцующих в парадных одеяниях предков. Но разве на самом деле предки захотели бы так танцевать?

Демократы прогрессируют, действительность деградирует.

"Каждая бессознательная масса имеет таких интеллектуалов каких заслуживает, а очень часто вообще не имеет никаких, и интеллектуалы, в самом благоприятном случае, могут выполнить роль демпфера, смягчающего последствия падения"
http. //warrax. croco. net

Новое воспроизводство чистого тоталитаризма, который уже присутствует после эпитетов "управляемый авторитаризм" или "управляемая демократия" говорит о пародии на идеологическом уровне, под управлением самых умных аборигенов. Это была особая группа либерально настроенной номенклатуры и городской "интеллигенции", которая в условиях советского тоталитаризма, то есть на стадии разложения официально коммунизма вступили в конфликт с системой распределения. Распределения подуктов. Отсутствие альтернативы демократии, которая была задушена властной бюрократией, отсутствие "гражданских" свобод соразмерных с амбициями диссиденствующей интеллигенции воспроизвели новую имитацию, - либеральную. Иначе, неизбежное падение режима было на такой стадии разложения, что никакой активности социалистической мысли быть не могло. От всех советских альтернатив остались мещанские потребности, которые могли воспроизвести только борьбу за права мещан, то есть осталась или возникла мещанская демократия, как условие приватизации и расширяющихся прав номенклатуры с одной стороны и полные прилавки колбасы для толпы. Диссиденты или так называемый культурный образованный слой стали пародировать свободу в аборигенской среде (которая всегда была социалистическая по сходству с родовым строем). А массы думают и действуют толпой и строем, к тому же очень зависят от своих лидеров - поступочных провокаторов. С помощью диссидентов номенклатура отстояла права на собственность, после завершения приватизации важной работой диссидентов - "интеллектуалов" стала новое ее использование, - "демократическая оппозиция". Обе союзные стороны продолжают сотрудничать. Одни декларировать, активно преследовать "демократов", другие копировать "демократию", называется это следовать намеченной цели. Штучные интеллектуалы "демократы" или "идеалисты" почти всегда вступают в конфликт со своими стратегическим союзниками в деле построения свободного общества или в деле копирования выступают как самые лучшие образцы (пока штучно и в персонально, потому что их мало), окружающая же реальность больше напоминает феодализм (получается, демократический феодализм и этот феодализм ставит целью построения гражданского общества?). Демократы - идеалисты сами по себе прогрессируют , окружающая действительность деградирует. Фланги удаляются, записные демократы- интеллигенты озлобляются. В чем причина, при том что обе политически оппонирующие власть - оппозиция стороны сходятся в стратегии?
На самом деле причиной результатов является все тоже копирование, другими словами разная степень имитации. Демократы - представляют идеалистическую сторону отцели, идеалистическую сферу копирования, в то время как аборигены более земные, иначе перегоняют свободу в накопление, в богатсво, каждый как понимает, так и делает. Таковы прелести свободы: каждый понимает ее в меру своих ценностей, своего понимания. Феодалу феодалово, либералу либералово. Короче, они просто осваивают технику, сотовые телефоны, таксофоны, компьютеры, плееры и считают это демократией. В материальной сфере происходит отчуждение всех материальных средств представляющих какую-нибудь ценность от бессознательной массы, лишенной ума ( или независимых интеллектуалов, людей -личностей -А.Б), то есть тех сомнительных и требовательных людей, кто не имеет комплекса неполноценности, следовательно, не пародирует недостижимую демократию "в идеале" в сложившихся условиях окончательной потери исторической памяти. Да, масса копирует, но сама масса не имеет собственного мнения (она живет, так, как ей подсказавают по ТВ дикторы и реклама: ест что вкусно, но вредно из больших супермаркетах, лечится тем, где и чем рекламируют, одевается, если дорого, то обязательно напоказ, чтобы увидели достаток). Она имеет, например, традиционное "мнение" или мнение старых поколений, а старое поколение только охает и бессильно соглашается, в лучшем случае ворчит. Если в течении длительного времени народ или племя, или союз племен постепенно теряют связь времен и традиции, не модернизируются в сторону обретения своего национального лица, это значит, что все то время переучивания или копирований чужих культур в этом народе или союзе племен не возникало этого желания научиться. А желание независимости могут предложить только независимые, может быть даже врожденно независимые существа, личности даже среди аборигенов. (Таких может дать настоящая знать, но не знать или "элита", взращенная в период копирования чужого опыта, при переучивании, вроде культурного колониализма). Кроме того, в малой идеологии семьи традиция подавления собственных детей не перешагнула в традицию прислушиваться к их мнению. Это говорит о застое первичной первобытной философии. Количество этнических форс мажоров или трагедий в смысле бедствий на протяжении внутренней истории не обнажила племенную чувствительность настолько, что она на генетическом уровне не восстала от омертвляющей косности обычая, собственной традиции. (В данном случае уместна русская пословица "пока гром не грянет"). Авторитетами таким образом, кроме старых мудрецов с распадающейся плотью и ленивыми мозгами, обязательно становились гости, приезжие, из тех культур и представители от других цивилизаций, где форсмажоризация произошла сполна. Поэтому эти гости с дорогими подарками не осозновая того являются опасными, они же агрессоры потому что представители рациональной культуры. Только агрессия военная , она же традиционная могла каким либо образом мобилизовать племя, хотя оно могло и убежать (тактически отступить) в глубь своей территории для объединения. Отступить... Таким образом, только традиционная картинка форсмажора заставляет напрягаться, а окружающее социальное зло нет. Времена, проведенные под чьим то политическим и культурным протекторатом нашли племя за занятием обучения перенятия ( все же пародией) материальной культуры, в основном это касается овладения новых звуков и предметов, что в свою очередь подтолкнуло ко внедрению и самой культуры, образов, которые стали образом мыслей. Как правило, политически культурной эмансипации подлежали родовые авторитеты, или феодальная элита.

Оставить комментарий

Комментарии пользователей