Проснувшись в полночь, Шумисат набрала номер мужа.

-Мучаюсь, думаю о диагнозе, о том, как облегчить ее страдания,  как поставить ее на ноги.   За что ей такой ад?

- Все в руках Всевышнего. Я все подготовил и выезжаю к вам навстречу,- сухо ответил Саид и отключил телефон.

   Уже неделя, как Саид уехал в Грозный, чтобы подготовить дом в селе и квартиру в городе к приезду жены и дочери.

    Родители знали страшную правду о болезни дочери и готовили себя к худшему. Но их сердца не хотели принимать эту боль.

- Впереди — постоянный прием медикаментов, строгий контроль врачей и никаких стрессов! Держитесь. Мужества вам не занимать. А дочь ваша - очень сильная. Не думал, что она выдержит три курса, -  вновь и вновь вспоминала Шумисат слова доктора Илзе, заведующего отделением алогенных операций Центра гематологии Рижской Восточной клинической университетской больницы.

  Последние полгода восемнадцатилетняя Аминат провела  в клинике, где с ней постоянно находились родители.

- Еще  месяца три, больше я не могу  ничего обещать, - как можно спокойнее сообщил доктор. - Мы сделали  все, что могли. Донорские клетки не приживаются в ее организме.
 
   Шумисат подошла к кровати, на которой спала дочь.
Протянула руку, чтобы ее погладить, но боясь разбудить, слегка подправила одеяло и встала у окна.
Аминат  просила не зашторивать окно. Через оконное стекло на женщину смотрел огромный желтый диск Луны. Привычного силуэта женщины с керосиновой лампой,  Шумисат не увидела. Ей показалось, что спутник Земли повернулся к ней спиной и не желает с ней общаться.  Несмотря на то, что ночная свеча горела, от нее не исходил ни один луч. Правой рукой  она  поддерживала левую локоть. Подушечками пальцев касаясь век, женщина попыталась прогнать сон, который давил на нее. Но тревога не давала ей уснуть.

- Аллах, я согласна со своей участью. Все, что от тебя я принимаю,- произнесла она, едва перебирая сухие губы.
      Беда, настигшая ее, тяжелым грузом вернулась к ее сознанию.

  Все началось с  обычной ангины, которая переросла в некротическую.  Затем появились признаки   язвенного стоматита. Болезнь сопровождалась  высокой температурой, слабостью, головокружениями, болями в конечностях.  Когда увеличились  лимфатических узлы, печень и селезенка,  дали направление  на сдачу анализов крови. После исследования тканей костного мозга  родители услышали страшный приговор:

- Острый лейкоз. Если у вас возможность, то дайте своей дочери шанс в одной из клиник Европы или Прибалтики.


                   Двух старших сыновей родители переправили в одну из европейских стран.  Забрав дочь, покинули республику и устроились в Подмосковье.
                  Саид был выпускником  Рижского Института Инженеров Гражданской Авиации имени Ленинского Комсомола и работал диспетчером в Грозненском аэропорту.
Но с приходом к власти Дудаева, он покинул республику, найдя свое место в одной из нефтяных компаний.
  Старые друзья, с которыми он не терял связь, узнав о беде, встретили и оказали посильную финансовую помощь.

- Учтите, что при кажущейся простоте операция весьма рискованна, не говоря о ее дороговизне,- предупредил врач.

- Доктор Илзе, у меня нет ничего дороже дочери. Я согласен на риск, - твердо сказал Саид.

- После высокодозной химии она  полностью потеряет иммунитет, любая болезнь для нее смертельна.

- Доктор, все в руках Всевышнего. Вы сделайте, что можете. А там будем полагаться на Аллаха. Пусть она проживет  еще один день.

  От прежней красавицы Аминат остались только огромные карие глаза. Похудела она до неузнаваемости. Сил практически не было. Несмотря на уговоры матери, она редко покидала палату.  Из вены брали кровь и тут же переливали ее обратно через другой катетер.  За один подход обрабатывалось 10–12 литров крови. Вскоре понадобились доноры. И латвийские друзья опять пришли на помощь.

   После третьего курса химиотерапии девушка полностью облысела, был поражен кишечник, кроветворные органы. И половые клетки. Между курсами химии проводилось поддерживающее лечение. Больная  получала специальные препараты, которые убивают опухолевые клетки. Для организма эти препараты были опасны, но другого выхода не было


        Большие карие глаза  потеряли прежний блеск. Кожа посерела, но огромное желание жить теплилось в хрупком изможденном болезнью теле девушки.

- Мама, мы уезжаем домой. Я вылечилась?- спросила Аминат.

- Да, доченька. Все уже позади. Ты победила болезнь,- обнимала Шумисат дочь, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы.

   Позади остались  осень и зима, проведенные  в клинике.

В  первых числах марта семья была уже в Грозном.
Послевоенный город вставал из пепелища. Но каркасы разрушенных домов и изредка раздающиеся выстрелы напоминали о тяжелых днях.
Над грозненским небом висел сероватый диск полумесяца. Даже звезды не имели того блеска, к которому Аминат привыкла за полгода в Прибалтике. Казалось, что на ночном небе рассыпан пепел.
Там, короткие дни сменялись длинными ночами.
Эти ночи были для нее милее дня. Лежа у окна, она ждала, когда на черном покрывале неба появится Луна. В сумерках появлялся ее серый силуэт, но с наступлением темноты кто-то зажигал  ее.
Этот свет из темноты помогал ей отогнать страх  перед новым днем с новыми процедурами. Девушка мысленно подлетала к золотому диску и слегка скользила по его щеке, пытаясь понять задумчивость светила.
Прижимаясь всем телом  к нему, пыталась согреться. Но Луна оставалась холодной и неприступной. Аминат  грела  дыханием свои холодные руки и вновь и вновь
хотела взметнуться в небо, превратиться в звезду  и, упав рядом с Луной,  остаться там навсегда. Потом она вспоминала о родителях, которым они доставила столько хлопот, начинала жалеть их и продолжала бороться с болезнью.


  Несколько раз Луна пряталась и не выходила на прогулку. Днем девушка узнавала страшную новость: очередного пациента забрали в морг. Видимо, Луна боялась смерти и пряталась в пелене ночи.
Несмотря на парик из живых волос, которые пожертвовала для нее двоюродная сестра, Аминат, пыталась днем не покидать квартиру. Разложив  по полу листы для рисования, девушка создавала удивительные сюжеты из воображаемой жизни.
Вечером, она выходила на проспект, чтобы посидеть на скамейке.

Послевоенный город не был уже таким страшным, который она видела буквально несколько лет тому назад.

Закутавшись в платки, женщины, поднимая пыль столбом,    упорно мели улицы Грозного.
      Медленно прогуливаясь от одной скамейки до другой, девушка присаживалась на каждую. Отдыхала  и так добиралась до площади, прозванную в народе Площадью трех дураков. Точно также она возвращалась к скамейке напротив дома.

(продолжение следует)