Галым Агелеуов. Чтоб помнили…Андижан: прошло 2 года

13 мая 2005г. правительственные силы Узбекистана расстреляли сотни безоружных людей, собравшихся на массовый митинг протеста в Андижане.

Наиболее полно воссоздала картину событий в Андижане 13-14 мая исследовательская миссия Хьюман Райтс Вотч, которая собирала информацию в Узбекистане и Киргизии.

Вашему вниманию предлагаются выдержки из этих материалов. Все желающие могут посмотреть по ссылкам: www.hrw.org/russian/uzbekistan, www.uznews.net, www.dot-stopdictatorkarimov.com и др.

События 13 мая начались с митинга протеста на площади Бабура в Андижане, куда люди пришли выразить своё возмущение бедностью и государственными репрессиями.

Поводом для митинга послужило освобождение из тюрьмы группой лиц 23 предпринимателей, которых судили за «религиозный фундаментализм».

По словам отца одного из подсудимых, все они были просто набожными мусульманами и успешными предпринимателями, объединявшими ресурсы для взаимной поддержки и занимавшимися благотворительностью.

На предприятиях подсудимых (производство мебели, поставки, хлебобулочные изделия, пошив одежды, строительство, транспорт) были заняты тысячи человек, и это в условиях царящей в Андижане бедности.

Подсудимые были известными лидерами среди горожан. Они установили на своих предприятиях минимальную зарплату выше ничтожного государственного уровня, оплачивали лечение и больничные сотрудников, обеспечивали их бесплатным питанием.

Предприниматели оказывали финансовую поддержку местной больнице и детскому дому, выделяли деньги школам и махаллинским комитетам.

Они пользовались уважением и симпатией тысяч работников, которые имели более высокую зарплату и лучшие условия труда, чем большинство работающего населения Андижана. Такая популярность представляла собой вызов официальным властям.

В ситуации, когда аресты предпринимателей и закрытие предприятий продолжались, у людей не оставалось никакой надежды на лучшее будущее.

Обвинения против предпринимателей очень многие в Андижане считали несправедливыми, и в течение нескольких недель перед 13 мая сотни людей выходили на мирные пикеты против этого суда.

Так 25 апреля 2005 г. подсудимые объявили голодовку, протестуя против поведения судьи.

Все ходатайства защиты были судьей отклонены, а подсудимым пришлось прекратить голодовку, после того как к ним применили попытку принудительного питания.

В течение всего процесса родственники и сторонники подсудимых ежедневно пикетировали здание суда.

Пикеты проходили мирно и без нарушения общественного порядка; постепенно число участников достигло нескольких сотен человек.

10 мая перед зданием суда было от 700 до 1 тыс. протестующих.

11 мая милиция арестовала троих молодых людей из числа сторонников предпринимателей, по подозрению в избиении сотрудников милиции на окраине Андижана.

12 мая родственники отправились в местное отделение, где один из сотрудников дал понять, что арестованные связаны с пикетированием суда.

В ночь с 12 на 13 мая (12 мая должно было состояться оглашение приговора), после того как правоохранительные органы начали арестовывать некоторых участников пикетов у здания суда, группа сторонников и родственников предпринимателей решила освободить последних из тюрьмы.

Около полуночи до 100 человек захватили батальон патрульно-постовой службы, после чего - расположение 34-й бригады Министерства обороны.

Неясно, было ли они вооружены до этого, но в результате им удалось завладеть значительным количеством оружия, в том числе автоматов и гранат, а также грузовиком ЗИЛ-130.

Как представляется, слабую охрану объектов нападение застало врасплох, и дело обошлось без серьезных столкновений. По версии узбекских властей при этом были убиты четверо сотрудников милиции и дежурный по части.

После штурма тюрьмы, когда подсудимые были освобождены в ночь на пятницу группой вооруженных людей, было захвачено здание обладминистрации и заложники из числа сотрудников правоохранительных органов и государственных служащих. По официальной версии, во время захвата тюрьмы были убиты трое охранников.

Нападавшими были освобождены не только 23 предпринимателя, но и несколько сотен других заключенных.

После захвата тюрьмы заключенным было предложено присоединиться к акции протеста или просто разойтись по домам: «Люди, которые напали на тюрьму, сказали, что кто хочет - может пойти с ними в хокимият, рассказать, что с нами было».

После захвата тюрьмы, собирая по дороге других, нападавшие направились к хокимияту, расположенному в 6 км от тюрьмы.

По пути одна из групп натолкнулась на сопротивление узбекских сил безопасности. Участник событий рассказывал Хьюман Райтс Вотч, что две машины попали в засаду на ул. Ошская, и трое его товарищей были убиты. Большинству нападавших все же удалось добраться до хокимията и в итоге захватить здание, в котором ночью находился один охранник.

Вторая перестрелка произошла в тот момент, когда нападавшие проезжали мимо здания УСНБ.

Служба национальной безопасности была одним из главных объектов недовольства, поскольку именно ее сотрудники арестовывали и допрашивали большинство из 23 предпринимателей.

Последовала ожесточенная перестрелка. Неясно, была она вызвана попыткой нападавших захватить здание или попыткой сотрудников СНБ помешать движению нападавших к хокимияту.

По словам освобожденного задержанного, который к этому моменту уже находился у хокимията, интенсивная стрельба в районе УСНБ продолжалась около часа. По данным журналиста, сотрудники УСНБ отразили нападение, уничтожив до 30 человек.

Задолго до рассвета у здания хокимията стали собираться нападавшие, освобожденные задержанные из тюрьмы и их сторонники.

Власти стали подтягивать войска к центру города. Журналист, который утром 13 мая пробирался на площадь, рассказывает: «Первое, что я увидел, была колонна военных машин – четыре грузовика. Тяжелые военные грузовики: ЗИЛ-131 и «Урал».

За ними прошло десять джипов: 7 или 8 – открытые (американские или английские), остальные – УАЗики. Во всех машинах солдаты с автоматами. Они ехали по проспекту Навои».

Первое нападение сил безопасности на площади Бабура зафиксировано между 6.00 и 7.00 часами, когда там было от 300 до 400 человек, значительную часть которых составляли освобожденные заключенные и вооруженные люди, напавшие на тюрьму.

Со стороны старого рынка и поликлиники подъехал грузовик, с которого по собравшимся был открыт огонь из автоматического оружия. Не останавливаясь, грузовик скрылся по проспекту Чулпан.

Около 10.00 часов солдаты на БТРе объехали площадь, обстреливая периметр уже намного более многочисленной толпы: было убито 12 человек, среди которых были мальчик и женщина:

«На одном БТРе приехали, стали по краю толпы стрелять, а потом через несколько минут – с другой стороны подъехали и стреляли».[64]

Примерно то же говорил и один из вооруженных людей: Несколько машин вдоль площади проехало, оттуда стреляли. Там солдаты и милиция была. Пять-шесть человек на площади убьют, остальные на землю попадают. Потом опять митинг, люди возвращаются.

Потом мы стали останавливать эти машины, камни бросали, дорогу блокировали. После машин БТР появился. Раз шесть-семь площадь объезжал, обстреливал. Каждый раз несколько человек падало. Песочный такой БТР. Армейский, похоже.

38-летний мебельщик, отец двоих детей, вспоминает, как он около 10.00 часов пришел на площадь:

«Вдруг в десять утра военная машина подъехала с улицы Комила Яшина, и оттуда просто палили куда попало. Я в ужасе был, что они могут вот так просто стрелять по людям.

Прямо передо мной 20-летнему мальчишке ноги прострелили, кучу народа поранил. Перед нами так вообще никаких людей с оружием не было. Быстро так ехали и прямо с ходу стреляли».

На вопрос почему он оставался на площади, несмотря на постоянные обстрелы, этот человек ответил, что люди вышли именно из-за государственного угнетения:

Почему мы оставались на площади? Люди так долго ждали этого момента. По нам стреляют – мы возвращаемся. Все ждали, что начальники к нам придут, нам это очень нужно было.

Люди из-за репрессий бояться стали, никак не могли рассказать о своих проблемах. Просто думали, что если все вместе скажут о наболевшем, то правительство ничего им не сделает. А когда в одиночку, один или двое, то власть с тобой разберется.

Вот поэтому-то все так радовались, что нас так много. Наконец-то после стольких лет можно было сказать о наболевшем. Все население этого момента дожидалось.

В результате обстрелов с БТРов и с крыш окрестных домов среди митингующих были не только убитые, но и множество раненых, которых сначала относили в близлежащие больницы, а когда подходы к площади были блокированы – в хокимият, где силами митингующих был развернут пункт первой медицинской помощи.

Судьба раненых в хокимияте после штурма площади неизвестна.

О причинах массовой акции протеста недвусмысленно говорится в листовке, найденной журналистом на площади Бабура и написанной, как представляется, от имени арестованных предпринимателей:

«Мы не могли больше терпеть. Нас несправедливо обвинили в членстве в «Акромии» и мучили почти год.

Но на суде не смогли доказать нашу вину. Потом начали преследовать и наших родных. Но если мы сами не защитим свои права, никто за нас этого не сделает.

Проблемы, которые вас волнуют, волнуют и нас. Если работаешь на государственной должности, зарплаты не хватает на жизнь.

Если сам зарабатываешь, начинают завидовать и мешать. Если говоришь о своей боли, никто не слушает. Если требуешь соблюдения своих прав, делают из тебя преступника.

Горожане, дорогие андижанцы! Давайте защищать наши права. Пусть к нам выйдет глава области. Пусть приедут представители президента и выслушают нас.

Ведь, когда мы требуем, власть должна слышать нас. Если мы будем вместе, нам не сделают ничего плохого».

Интервью со многими участниками событий неизменно показывают, что демонстранты выступали против экономической ситуации в Андижане, произвола властей и неправосудных процессов, но не с халифатистскими лозунгами.

Когда по ним стали стрелять, они кричали «Озодлик!» (Свобода!), а не «Аллах акбар!».

С утра 13 мая, по мере нарастания митинга на площади Бабура, нападавшие начали захватывать заложников и собирать их в здании хокимията.

Некоторых заложников приводили невооруженные митингующие с площади. Первыми заложниками стали люди в форме (военные или милиция), которые, проезжая вдоль ограды хокимията, обстреливали людей.

Очевидец, стоявший в это время недалеко от хокимията, рассказывает Хьюман Райтс Вотч:

«Рано утром со стороны Чолгузара подъехал зеленый джип – «Виллис» - с тонировкой, там три человека было. Двое выскочили и выстрелили несколько раз из снайперской винтовки через забор по толпе у хокимията.

Мальчишку убило, лет 7-10, пуля прямо в голову попала. Я это своими глазами видел. Туда куча народу бросилась, окружили, голыми руками повязали этих ребят, оружие отобрали. Связали их, надавали хорошенько и отвели в хокимият.

Все трое были в салатовой или песочной форме, у них кепки были и ботинки армейские.

Через 15-20 минут люди взяли еще милиционера с автоматом, он был в милицейской форме, а поверх – красно-синяя куртка. Он несколько раз выстрелить успел, тоже парня убил».

По словам очевидца, солдаты сначала стреляли в воздух, следующими выстрелами убило несколько малолетних детей.

По сообщению агентства "Фергана.Ру" участники беспорядков, начавшихся в узбекском городе Андижан, захватили в заложники около 10 милиционеров и потребовали личного вмешательства президента РФ Владимира Путина для урегулирования кризиса.

Один из руководителей восстания призвал российское руководство выступить посредником в переговорах с властями Узбекистана.

Один из нападавших подтвердил Хьюман Райтс Вотч, что они действительно захватывали заложников. Он объяснял это тем, что мимо площади все время проезжали машины с солдатами и милицией, оттуда стреляли по толпе, и они в ответ стали брать заложников:

Мы стали останавливать машины: камни бросали, дорогу перегораживали. Доставали из машин солдат и милиционеров – и в заложники.

Потом еще люди с площади заложников приводили. Мы их всех в хокимияте собирали, человек 20. Солдат отпускали, потому что с них-то чего взять, они приказ выполняют…

Милицию оставляли, еще налогового инспектора и прокурора города. Когда заложников брали – никому не разрешали их трогать. По словам нескольких свидетелей, всего было захвачено, возможно – до 40 человек

Как сообщал спецкор ИА "Фергана.Ру" Алексей Волосевич, который находился в Андижане, на площади перед обладминистрацией, по самым примерным оценкам, находилось более десяти тысяч человек и жители города продолжали прибывать.

Это подтверждается и информацией из многих других источников. В царящей в Узбекистане атмосфере жестких репрессий такое открытое выражение недовольства было невероятным событием.

На площади была установлена трибуна и на ней – свободный микрофон с усилителем. "Каждый желающий мог подойти к микрофону и выступить перед людьми.

Многие приходили по собственной инициативе, однако первоначальное ядро нападавших постоянно по мобильному телефону и другими средствами собирало людей на площадь.

Звучат лозунги об отставке Каримова и правительства Узбекистана, но по больше части люди просто изливают свои эмоции: говорят о тяжелой экономической ситуации, об отсутствии работы, элементарных продуктов питания".

По словам свидетеля, находившегося внутри здания хокимията, переговоры начались, когда прокурор города дал Абдулджону Парпиеву – одному из лидеров протеста номер телефона министра МВД З.Алматова и попросил позвонить тому, сказав, что правительство наверняка пойдет на переговоры, когда узнает, сколько людей собралось на митинг.

Парпиев потребовал, чтобы власти обеспечили соблюдение прав человека, прекратили незаконные аресты и преследования и освободили незаконно арестованных, включая Акрама Юлдашева.

Парпиев предложил министру прислать на площадь высокопоставленного представителя правительства, чтобы тот выслушал и разобрался с претензиями населения.

Как представляется, З.Алматов в ответ предложил открыть коридор для выхода всех митингующих в Киргизию, как это делалось в прошлом в Центральной Азии при разрешении противостояния с участием вооруженных боевиков-исламистов.

Парпиев попытался объяснить, что это совсем не то, чего хотят люди: «Не смотрите на это под таким углом, нужно приехать, встретиться с людьми, выслушать их требования».

З.Алматов ответил, что подумает и перезвонит. По независимой информации двух свидетелей, З. Алматов перезвонил через полчаса и сказал, что никаких переговоров не будет.

Правительство больше никаких переговоров с митингующими не вело. Все собеседники Хьюман Райтс Вотч говорят, что никто из представителей власти (кроме тех, кого уже после захвата в заложники выводили на трибуну) не пришел, чтобы выслушать людей или призвать их разойтись.

В интервью Хьюман Райтс Вотч свидетели говорили только о вооруженных людях у хокимията и по периметру площади, но не в толпе и не на трибуне.

Это подтверждает значительный массив просмотренных фотографий, сделанных на месте событий иностранными и местными журналистами.

На снимках неизменно присутствует большая толпа безоружных людей, в то время как вооруженные люди находятся несколько в стороне, отдельно. На снимках также видно, что в толпе митингующих было много женщин и детей.

Около 15.00 нескольких высокопоставленных заложников вывели на площадь и заставили «сознаться» в участии в несправедливом преследовании 23 предпринимателей.

Прокурор сказал, что знает, что они [арестованные] – приличные люди, но «мы ничего не могли поделать, нам приказали, мы у власти как куклы».

Начальник налоговый говорил, что их заставляли делать, как начальство скажет.

Все это время на прилегающих к площади улицах продолжались стычки немногочисленных групп вооруженных людей с правительственными силами, а в некоторых районах царила полная анархия.

Вскоре после полудня горели кинотеатр им. Бакирова и театр им. Ахунбабаева, хотя все собеседники Хьюман Райтс Вотч из числа участников событий утверждали, что нападавшие не имеют к этому отношения, что «это все провокаторы».

13 мая в СМИ появилось заявление Партии Демократической Молодежи Узбекистана "ДОВЮРАК" в котором говорится

«Власть довела ситуацию в стране до кровопролития.
Мы не можем ни оправдать, ни очернять применение силы со стороны отчаявшихся наших сограждан.

Смогли ли мы им взамен предложить другой мирный путь защиты прав, чести, достоинства, жизни и имущества своих близких и самих себя?

Что сделала Власть, для того чтобы не допустить такого развития событий, неужели пытки, угрозы, преследование по религиозному и иным признакам были их превентивными мерами?

Мы признаем происходящее в Андижане естественной реакцией против тирании и угнетения и заявляем, что вся полнота политической ответственности за кровопролитие лежит на плечах режима президента Каримова.

Мы считаем единственным мудрым решением уступить требованиям восставших сограждан, прекратить политический спектакль под названием "суд над Акромистами" и вернуть жизнь в регионе в нормальное русло и ни в коем случае не преследовать отчаявшихся наших сограждан, что и настоятельно требуем от Власти.

Мы требуем от Международного Сообщества помочь народу Узбекистана вразумить своего правителя-диктатора, и не развязать ему руки на продолжение репрессий своего народа.

Мы призываем наш многострадальный народ проявить благоразумие и каждому в отдельности, призвать каждого государственного служащего, сотрудника правоохранительных структур, работника хокимиятов, офицера и рядового солдата НЕ СТРЕЛЯТЬ В НАРОД.
Напоминать им, КАК ОНИ БУДУТ СМОТРЕТЬ НАМ В ГЛАЗА!»

Подавляющее большинство на площади Бабура были безоружные митингующие. Как уже отмечалось, к полудню на площади было до 10 тыс. человек, в том числе много женщин с детьми.

Две женщины в интервью Хьюман Райтс Вотч говорили, что пришли на митинг одна с четырьмя, другая с пятью детьми.

По словам всех наших собеседников, подавляющее большинство митингующих вели себя мирно, не допуская со своей стороны ни насилия, ни угроз.

Женщины и дети расположились на коврах, которые вынесли на площадь из хокимията; в обеденное время митингующим раздавали еду.

Свидетели, которые находились поблизости от хокимията или внутри здания, оценивали число вооруженных людей до 100, хотя многие митингующие с площади говорят, что видели всего несколько человек с оружием.

В течение всего дня митингующих неоднократно неприцельно обстреливали с БТРов и военных грузовиков. На окрестных домах были размещены снайперы, однако ни они, ни БТРы, как представляется, не вели прицельного огня по тем лицам, которые могли представлять какую-либо опасность.

Сами участники митинга и наблюдатели в интервью Хьюман Райтс Вотч утверждали, что собственно на площади вооруженных людей практически не было и что ничего не говорило о том, что силы безопасности вели огонь по законным целям, таким как немногочисленные вооруженные лица:

«Люди с БТРов не целились в кого-то конкретно, просто на ходу обстреливали край толпы. Ехали, и пока ехали – стреляли из боковых люков БТРов». Как представляется, нелетальные средства контроля массовых беспорядков не применялись.

На площади прошел слух, что должен приехать президент И.Каримов, как того и требовали люди. Очевидцы один за другим рассказывали Хьюман Райтс Вотч, что их главной целью было донести претензии до президента и что настроение в толпе поднялось, когда было неверно объявлено о его скором приезде.

Хлебопек, отец двоих детей, добрался на площадь после полудня и оставался там, несмотря на обстрел:

«Когда стрельба кончалась, люди просто поднимались и продолжали митинг. Все ждали президента. Хотели встретиться с ним, про проблемы свои рассказать. Узнать хотели: это все на местах, или с самого верха идет. Мы хотели попросить президента, чтобы он решил наши проблемы, жизнь нам улучшил, правительство свергать никто не собирался».

Женщина рассказывает: «Я пошла на митинг, пятерых детей с собой взяла. Пошли, потому что президент обещал заботиться о людях, и мы верили. Мы слышали, надеялись, ждали, что он приедет».

Мать двоих детей бесхитростно вспоминает: «Мы стояли на площади, потому что думали, что Каримов приедет, там еще вертолет над головой летал. Мы все Каримова ждали, а они – стрелять».

Вопреки ожиданиям людей, никто из чиновников не вышел к митингующим. Вместо этого силы безопасности стали готовиться к штурму.

В 15.00 люди еще могли свободно пройти на площадь, но уже к четырем часам пополудни стало ясно, что подходы блокируются:

Блокирование площади Бабура
Люди говорили, что нас всех заблокировали, что на всех улицах войска, что никак не выбраться, штурмовать нас будут. Мы сами солдат не видели, нам люди говорили, которые выбраться попытались.

Военные ни туда, ни сюда не пропускали. Кто попробовал уйти дворами через «Детский мир» [квартал к северу от площади, вдоль проспекта Чулпан] – вернулись, говорят, что блокировано все… Люди начали в панику впадать.

Большинство улиц, ведущих с площади, были блокированы войсками, БТРами или автобусами – митингующим был оставлен только один путь отхода. Были блокированы ведущие на юг проспект Навои и ул. Чолгузар; войска были развернуты в районе школы № 30, в парке к востоку от площади и в районе рынка к северу.

Единственным возможным выходом оставался ведущий на север центральный проспект Чулпан, который был перегорожен поперек тремя автобусами.

Вскоре после 17.00 часов на дальнем конце площади появились БТРы и военные грузовики, с которых стали стрелять прямо по людям. Войска подходили также из-за здания хокимията и с боковых улиц.

Как сообщает очевидец-журналист Галима Бухарбаева (директор узбекского Института по освещению войны и мира), правительственные войска открыли огонь в 17.20 по местному времени.

Первый шквал унес жизни, по меньшей мере, 9 человек. Окровавленные тела унесли во двор здания областной администрации, занятого восставшими…

БТРы появились неожиданно – они стремительно двигались по улицам, на которых собрались в основном зеваки, а не участники восстания. Первый эшелон БТРов проехал не стреляя.

Минут через пять появились новые, которые сразу открыли огонь по толпе, в которой были женщины и дети. На скорости они беспорядочно стреляли в спины бегущих безоружных людей. Над городом кружили вертолеты, определяя места скопления людей.

Примерно об этом же говорил Хьюман Райтс Вотч другой журналист, стоявший в момент начала штурма у хокимията:

В 17.15 я увидел, как по проспекту Навои движутся БТР и за ним «Урал». Они проехали мимо меня в сторону проспекта Чулпан.

Через пять минут – еще один грузовик на проспекте Навои. Первый грузовик затентованный был, с автоматчиками, второй – открытый, 30-40 солдат в камуфляже. Военная форма, и машины военные.

Чувствую, что-то будет, перебираюсь поближе к тротуару, там безопаснее. Грузовик остановился от меня метрах в пяти-шести. Как только встал – сразу оттуда стрелять начали, без предупреждения.

Я сразу на землю. С минуту это, наверное продолжалось, трудно сказать. Грузовик все время маневрировал, и во все стороны стреляли…

Что на площади делалось, не видно было. Когда огонь прекратился, я встал и побежал… Люди бежали с площади, оттуда сильная стрельба доносилась и два столба дыма в воздухе.

Многочисленные свидетели говорили Хьюман Райтс Вотч, что штурм площади, как и предыдущие обстрелы в течение дня, был внезапным.

По их словам, власти не предлагали собравшимся разойтись, не предупреждали их о штурме и не призывали вооруженных людей сдаться.

У властей были все возможности для оповещения, хотя бы через мегафон с БТРа или вертолета, либо с крыш окрестных домов, на которых были размещены снайперы.

Один из участников митинга вспоминает:
«Никто из правительства нас не предупреждал. Мы просто ждали, что к нам кто-нибудь приедет. Никаких объявлений, чтобы очистить площадь, просто сразу стрелять начали».

Ему вторил другой свидетель: «Никаких предупреждений не было, без предупреждения стрелять начали».

«Стрельба [на площади] страшная была, много людей побило. Потом людей в сторону старого города направили», - вспоминает очевидец. На площади возникла паника.

Женщина, которая находилась в толпе, рассказывает: «Там на трибуне парень был, он все кричал: ‘Смотрите, люди, смотрите! Они сзади стреляют! Люди гибнут! Бегите!’»

Живые щиты и отход митингующих по проспекту Чулпан
Очевидец подробно рассказала Хьюман Райтс Вотч о неразберихе, вызванной штурмом площади и том, как вооруженные люди безуспешно пытались защитить митингующих, прикрывая их заложниками:

Потом стрельба началась. Мы видели, как люди падают, рядом со мной мальчика лет 12-ти убило. Люди вставали ошарашенные: «Они же по нам стреляют, людей убивает!» Когда встали, побежали кто куда. Людей на бегу убивало, падали.

Ребята, которые прокуроров и налогового инспектора выводили [на трибуну], они людей вместе собрали. Сказали, чтобы не боялись: они заложников впереди поставят, чтобы нас прикрыть. Сказали [в микрофон], что когда солдаты начальников увидят, то стрелять не будут.

Нас отправили в сторону проспекта Чулпан. Не могу сказать, сколько нас было, все бежали, старались пробиться с площади. В другую сторону побежишь – застрелят, так что жить хочешь – держись вместе.

На проспект Чулпан пробились две группы: в первой было около 300 человек, в основном мужчины, с большой группой заложников впереди; во второй, намного большей группе, было много женщин, детей и стариков, по периметру ее пытались прикрывать собой мужчины, впереди также была группа заложников.

«В 6 часов снова стрельба началась, - вспоминает очевидец из второй группы. – Люди испугались, что опять штурм. Человек 200-300 поставили перед собой 15-20 заложников и стали пробиваться к проспекту Чулпан. Между нами и первой группой было метров 500, у нас впереди тоже заложники были - человек шесть милиционеров».

Выйдя на проспект Чулпан и двинувшись по нему в северном направлении, толпа почти сразу была остановлена тремя автобусами, перегородившими проспект на перекрестке с ул. Парковая.

Справа, со стороны стадиона, по людям было сделано несколько выстрелов, они в панике смели средний автобус, но дальше попали под более плотный обстрел:

«Только через автобусы пробились – снова стреляют. Из автоматов, со всех сторон: с крыш, из-за деревьев». Другой участник событий вспоминает: Перед нами оказалось несколько автобусов, они дорогу перегораживали.

Люди один оттолкали, проход сделали. Опять стрельба. Слышу крик позади. Оглянулся – а там мужику полголовы снесло. Стрельба сильнее стала. Раненых больше было, чем убитых. Из чего только не стреляли. И трассирующими тоже. Люди залегли – огонь прекратился. Тогда снова встали и пошли. Двадцать метров прошли – снова стрелять начали.

Расстрел у школы № 15

Самое страшное было еще впереди. Всего в нескольких сотнях метров основной путь отхода митингующих был заблокирован БТРами, и люди оказались в котле.

Перед БТРами за мешками с песком залегли солдаты. Когда первая группа дошла до этого места, людей смело шквальным огнем БТРов и солдат, которые стреляли еще и с крыш соседних зданий.

Вторая группа также попала под интенсивный обстрел и понесла значительные потери. «Когда мы по проспекту Чулпан шли, смотрим – БТРы, а перед ними солдаты, - вспоминает один из тех, кто был во второй группе. – Это как в боулинге, когда шаром бьешь – и все кегли падают. С БТРа огонь был, везде трупы. Не думаю, чтобы кто-то из первых рядов выжил».

Другой участник событий рассказывает:
У 15-й школы перед нами, метров за 300, несколько БТРов. Они огонь открыли, люди кричат. Мы – на землю, кто-то убежать пытался. Еще с крыши кинотеатра «Чулпан» стреляли. Еще солдаты с земли стреляли. Весь проспект в крови был.

Все наши собеседники из числа участников событий на проспекте Чулпан практически одними и теми же словами рассказывали об ураганном огне, который был открыт по ним, когда они подошли к БТРам у школы № 15.

Один из освобожденных предпринимателей вспоминает:
Большинство людей погибло у 15-й школы, где кинотеатр «Чулпан». Там БТРы были, и солдаты на мостовой. И с домов стреляли. Дальше дорога была намертво заблокирована. Голову поднять нельзя было, пули дождем сыпались. Поднимешь голову – моментально труп. Я тоже думал – все, конец.

У школы № 15 погибли почти все, кто вышел на проспект Чулпан в первой группе и многие из второй. «Когда мы дошли до кинотеатра «Чулпан», то увидели, что первую группу всю расстреляли», - вспоминает человек из второй группы.

Пока первые ряды спасавшихся людей были блокированы на проспекте Чулпан, с площади пытались уйти новые тысячи митингующих, которые фактически оказались в котле под перекрестным огнем снайперов, засевших на крышах домов вдоль проспекта и солдат, занявших позиции на деревьях по обеим сторонам:

«Когда мы прорвались через автобусы, то пошли дальше по проспекту Чулпан. Там везде дома по 4-5 этажей. С них стреляли, человек сто полегло там». Другой участник событий вспоминает:

Некоторые солдаты на деревья забрались и на дома, сверху нас расстреливали. Я в середине была, до передних далеко. Еще кинотеатр «Чулпан» не прошла. Передо мной мужчину убили, в голову, и мы все в его крови были.

Люди стали ложиться, а стрельба все равно продолжалась.
Прямо у площади два автобуса было, в начале проспекта. Они не совсем дорогу закрывали, еще место оставалось. Вокруг стрельба, повсюду, даже в парке. Весь проспект – как расстрельная зона, с крыш домов стреляли. Кто пошевелится – сразу стреляют.

Я голову подняла – и по мне тоже. Никто никому помочь не мог, потому что как только шевельнешься – в тебя стрельнут.

Двое собеседников Хьюман Райтс Вотч говорили, что вместе с толпой шли вооруженные люди, которые вели ответный огонь по правительственным войскам. Вспоминает один из них:

Когда я шел с толпой по проспекту Чулпан, там было несколько человек с оружием, они по солдатам стреляли. Люди кричали им: «Не стреляйте! Не стреляйте!» А они все равно стреляют. Они были в штатском, немного в стороне от толпы шли, домами прикрывались.

Второй свидетель рассказывает: «Сначала мы женщин пустили, а потом и сами за ними [на ул. Байнал-Минал]. Двое или трое с оружием сзади остались [на перекрестке], прикрывали остальных, но их убило».

Шквальным огнем БТРов и автоматчиков были убиты сотни человек, включая всех заложников, кроме четверых. Один из участников вспоминает, как неожиданно оказался в первом ряду, после того как шедших перед ним буквально выкосило пулями:перед ним была мостовая, заваленная трупами: «Впереди БТРы дорогу блокировали, а перед нами – человек 150-200 мертвых… Прямо передо мной человека застрелили насмерть».

Поняв, что по главному проспекту не пройти, оставшиеся в живых решили взять правее и по-прежнему под плотным огнем бросились в небольшую улицу Байнал-Минал, в то время как вокруг продолжали падать убитые и раненые:

«Наши женщины первые на Байнал-Минал свернули. Там заборчик такой на тротуаре, некоторые сначала через него прыгали, а потом просто снесли. Из нашей группы многих там убило».

Российское общество «Мемориал» собрало множество свидетельств того, что произошло 13 мая в Андижане. Правозащитник Лев Пономарёв записал свидетельства Алишера, которые подтверждают всё вышесказанное (www.geocities.com/jack_rossi_1/xronika_rasstrela.html):

Вскоре повстанцы вывели из хокимиата около 20 заложников без верхней одежды, в одних брюках, связали их руки ремнями и повели по проспекту Чулпон. Перед этим они предложили демонстрантам, стоявшим на площади, уходить в сторону границы с Кыргызстаном, чтобы избежать новых жертв.

Многие участники митинга пошли за ними. К двигавшимся по проспекту Чулпон людям присоединялись (возможно, из любопытства) жители многоквартирных домов, стоявших вдоль проспекта.

Численность колонны достигла 2000 чел., многие вооруженные повстанцы оказались в центре толпы.

Когда колонна сосредоточилась примерно между школой №15 и кинотеатром «Чулпон», шедшие впереди люди увидели, что на пересечении проспекта Чулпон с улицами Бухарская и Касимова стоят два бронетранспортера.

Неожиданно сзади подъехали еще два бронетранспортера, которые остановились на проспекте между кинотеатром и обувной фабрикой. После этого по колонне был открыт пулеметный и автоматный огонь, начавшийся почти одновременно спереди и сзади.

Стрельба продолжалась, возможно, около получаса. «Число погибших невозможно оценить даже приблизительно, - рассказывает Алишер. – Большинство из них были мирными жителями, включая женщин и детей. Спаслись только те, кому удалось свернуть на боковые улочки».

Самому Алишеру удалось выбежать на маленькую улицу за 15-ой школой, ведущую вглубь махалли. Вскоре появились солдаты, некоторые из которых начали искать мятежников в стоящих поблизости домах, другие добивали раненых. Увидев начавшиеся убийства раненых, Алишер решил, что пора уходить домой.

После того, как завершился расстрел колонны у школы №15, было слышно, что идет перестрелка со стороны аэропорта. Ночью в различных частях города были слышны одиночные выстрелы.

После всего пережитого Алишер не мог уснуть. Между 4 и 5 час. утра он вышел из дома и пошел боковыми переулками к проспекту Чулпон.

У школы №15 он увидел, что солдаты грузят тела погибших мужчин на 2 самосвала «ЗИЛ» и 2 «КАМАЗа» (позже Алишер слышал от других горожан, что для перевозки трупов использовали 3 «ЗИЛа» и 4 «КАМАЗа»). Было еще около 10 машин «Тико», в которые клали трупы женщин и детей. На этом участке проспекта всюду были лужи крови.

Бегство из Андижана

Более 600 человек, которым удалось выбраться живыми с проспекта Чулпан, решили одной группой добираться до Киргизии. Значительная часть информации, приводимой в настоящем докладе, основана на сведениях, которые сообщили люди из этой колонны беженцев, вместе выходивших с площади Бабура.

Судьба людей, выходивших с площади другими путями, остается неизвестной; не исключено, что в других местах также было значительное количество убитых и раненых.

Поскольку на момент составления доклада Андижан оставался закрытым, выяснить, что произошло с ними после штурма площади, за исключением немногих отдельных случаев, не представлялось возможным.

Беженцы с проспекта Чулпан оставили у местных жителей многих раненых и тех, кто был не в состоянии осилить 50-километровый путь до киргизской границы: «С нами было много стариков и раненых, которые не могли идти, так что мы оставляли их у дверей, с местными». Дальнейшая судьба оставленных неизвестна.

Образовав тесную группу, беженцы всю ночь шли до границы. Одна из женщин вспоминает: «Я была на каблуках, пришлось снять туфли и идти босиком. Пошел дождь, мы все мокрые были.

Шли по гравию, останавливаться нельзя было. Замедлишь ход – сзади просто подталкивают. Ни в туалет, ни воды попить. Где-то стучались, но люди только говорили, чтобы мы уходили, боялись очень. Часов за 11-12 дошли до границы».

Когда беженцы около 6.00 часов следующего дня добрались до приграничного кишлака Тешиктош, они столкнулись с проблемой перехода границы. Местные жители вызвались показать им дорогу. Перевалив через невысокую гору, беженцы попали под обстрел (стреляли солдаты или пограничники), были убиты двое местных, показывавших им дорогу:

Когда мы дошли до Тешиктоша, кто-то из местных сказал, что есть еще дорога через горы. Нам нужно было любой ценой попасть в Кыргызстан. Он показывал дорогу, мы за ним следом шли…

Я сзади был, впереди в основном женщины шли. Впереди нас войска поджидали, ждали нас. Мы угодили в засаду, под обстрел. Я сам трех убитых женщин видел, трех мужчин и ребенка. Многих в спину ранило, когда убегали.

Местной администрации Пахтаабадского района Узбекистана и киргизским пограничникам узбекские власти сообщили, что в их район направляется крупная группа вооруженных боевиков-исламистов.

Беженцы вернулись в Тешиктош, где медсестра из их числа попыталась оказать помощь раненым. В общей сложности погибло восемь человек, в том числе 36-летняя мать двоих детей Одинахан Тешебаева, 43-летняя Хидаят Захидова, 22-летняя Махбуба Эгамбердиева и подросток примерно 19 лет. От 8 до 12 человек были ранены.

Местным жителям удалось организовать эвакуацию раненых на «скорой», однако некоторые отказывались от этого, опасаясь, что в Узбекистане их арестуют или убьют.
Хьюман Райтс Вотч были проверены сообщения СМИ о том, что в результате последовавших в Пахтаабаде беспорядков погибло еще около 200 человек.

Представители Хьюман Райтс Вотч посетили город, но никаких следов беспорядков там не обнаружили. Представляется, что единственный инцидент в этом районе имел место в кишлаке Тешиктош, который находится недалеко от Пахтаабада.

В итоге, после переговоров об открытии коридора, беженцам удалось попасть на территорию Киргизии, где они находились долгое время в палаточных лагерях.

Неоказание помощи раненым, казни раненых.

Хьюман Райтс Вотч удалось найти двух людей, которые были ранены и оставались на проспекте Чулпан до утра следующего дня. Они свидетельствуют, что, по всей видимости, в течение всей ночи ни одной «скорой» на проспекте так и не появилось, и людей попросту оставили умирать на мостовой.

Свидетели также говорят, что утром 14 мая солдаты стали добивать раненых.

Один из свидетелей был в первой группе выходивших с площади и у школы № 15 был ранен в руку, но смог отползти и укрыться неподалеку в строительном колледже:
Когда началась стрельба, первые ряды попадали.

Я два часа пролежал на земле, не решаясь пошевелиться. Время от времени солдаты постреливали – кто голову поднимал. Когда стемнело, меня ранило в руку, и я стал отползать. Добрался до строительного техникума и там всю ночь прятался [большую часть времени свидетель находился без сознания].

Часов в 5 утра подъехали пять КАМАЗов и автобус с солдатами. Солдаты спрашивали у раненых: «Где остальные ваши?» Если они не отвечали, солдаты добивали их и грузили на грузовики. Никаких «скорых» там не было… Солдаты два часа разгребали трупы, но еще с полтора десятка на месте осталось.

Второй свидетель – один из заложников, шедших перед первой группой, остался жив, пролежав всю ночь без движения под несколькими трупами. Он также говорит, что ночью «скорая» за ранеными не приезжала и что солдаты добивали раненых:

Постреливали почти до самого утра… На мне сверху четыре трупа лежало. Когда кто-то пытался подняться – снова стреляли.

Ближе к утру, кто-то подошел ко мне и говорит по-русски: «[…], здесь еще живые есть!» Потрогал меня за ногу: «Он еще теплый!». Похоже, прикончить собирался…

Часов в 6 утра все совсем стихло. БТРы туда-сюда заездили. Нас четверых ранило [всем удалось выжить]: мужика из МЧС, пожарника, милиционера и меня. Ранило всех тяжело.

По-моему, вокруг только мы четверо и были живые. Прокуроры приезжали, на видео все снимали. Нам велели лежать на месте, пока личность не установят. Прокурор и еще один из милиции опознали меня, и нас в автобус погрузили.

Когда в автобус заходил – оглянулся на трупы. Много трупов – на дороге и по сторонам тоже.

Андижанский правозащитник подтвердил Хьюман Райтс Вотч, что к моменту его прибытия на место событий утром 14 мая на проспекте оставалось 17 трупов, все принадлежали мужчинам крепкого телосложения.

По его мнению, трупы оставили, чтобы создать впечатление, что убивали только похожих на боевиков, и чтобы занизить официальные данные о жертвах.

Свидетели видели трупы (также мужчин крепкого телосложения) 14 мая и у хокимията:

Я 13 трупов видел недалеко от хокимията, у статуи Бабура. Знакомых искал, но никого не нашел. Все трупы были рослых мужчин, от 30 до 50.

Ноги и челюсти им уже завязали, как по мусульманской традиции положено. Много людей туда приходило родственников искать, но я не видел, чтобы кто-то хоть один труп забрал.

Ближе к полудню 14 мая андижанцы, вышедшие на улицу в поисках родственников и знакомых, наблюдали очевидные следы ночного кровопролития. Тот же свидетель рассказывает Хьюман Райтс Вотч:

На следующий день [14 мая] прошел слух, что много трупов у 15-й школы, пошел туда. Еще до обеда добрался, а там уже ничего нет – только кровь, внутренности и мозги повсюду. В некоторых местах сантиметра полтора спекшейся крови на асфальте.

Еще обуви много было – почти вся здорово потрепанная, и еще кое-где сандалики детские. Потом к хокимияту пошел – там то же самое, плюс еще кучи пулеметных и автоматных гильз.

Интервью Хьюман Райтс Вотч (имя не разглашается). Киргизия, 26 мая 2005 г.:

«Большинство людей погибло у 15-й школы, где кинотеатр «Чулпан». Там БТРы были, и солдаты на мостовой. И с домов стреляли… Дальше дорога была намертво заблокирована. Голову поднять нельзя было, пули дождем сыпались. Поднимешь голову – моментально труп. Я тоже думал – все, конец».

Как написал Алексей Волосевич в своей статье «Расстрелянный Андижан. Истории из города, пережившего трагедию 13 мая» от 08.06.05г. (на сайте centrasia.org):

«В саду убитого, как и у всех узбеков, цветы - розы. Ярко-красного цвета. В красных цветах сегодня утопает весь город. И почти на каждой его улочке проходят поминки.

Повсюду стоят скамейки, накрытые цветастыми одеялами, на них сидят скорбные люди, одевшие в знак траура национальную одежду - чапаны (стеганые халаты), тюбетейки. Все приходят, вздыхают и выражают свои соболезнования.

Вот что сегодня сказал нам таксист: «Точной правды никто не узнает - власти все скрывают.

Правда - это то, что солдаты стреляли в народ. Они еще контрольный выстрел делали. Убитых не меньше тысячи, но их вывезли на грузовиках и закопали. Со временем правда выйдет».

В Верховном суде в Ташкенте над группой обвиняемых по андижанским событиям Махбуба Закирова, свидетель кровавых событий в Андижане 13 мая 2005 года, единственная имела смелость дать честные показания на процессе.

Она рассказала, как правительственные войска в Андижане расстреливали безоружных людей, молящих не стрелять.

Как андижанские мужчины брали в кольцо женщин и детей, подставляясь под пули, чтобы спасти их. А сказала она правду в память о молодом человеке, который умер, спасая ее ребенка.

Когда закрытый суд приговорил Умиду Ниязову, мать двоих детей к 7 годам лишения свободы, то главное обвинение, которое ей предъявили – это "изготовление или распространение материалов, содержащих угрозу общественной безопасности и общественному порядку".

Доказательством для судьи явились материалы, хранящиеся в изъятом ноутбуке и флешка со статьей «Свинцовый дождь», где рассказывалась правда о том, что было в Андижане.

Так получилось, что когда это произошло в Андижане, то мы, казахстанцы, в знак протеста обратились с «Заявлением от молодёжных организации г.Алматы», а затем пришли к посольству Узбекистана в Казахстане и провели в память о убитых и пропавших «минуту молчания».

Вручив господину послу наше заявление, мы услышали от него вынужденные слова об исламских террористах, которые угрожали безопасности Узбекистана…

На сорок дней с нами, казахстанцами, пришли и узбекистанцы, которые в это время учились и жили в Казахстане.

Пришли, несмотря на возможные проблемы по возвращении в свою страну. Пришли и некоторые общественные деятели, посчитавшие своим долгом быть с нами. В память о людях, убитых в Андижане, были зажжены свечи...

Прошло 2 года….

До сих пор неизвестно, сколько андижанцев погибло 13-14 мая 2005 года. До сих пор нет окончательного списка убитых.

По официальным данным погибло 173 человека, по данным правозащитников до 2 тысяч человек.

Рассматривать официальную версию событий 13-14 мая 2005 года в Андижане бессмысленно, хотя бы потому что город Андижан был закрыт для доступа журналистов и международных комиссий, а власть говорила о исламских террористах.

Известно, что некоторые люди, которые были очевидцами и давали впоследствии интервью иностранным журналистам, пропали...

13 мая стал для жителей Узбекистана днём, когда были потоплены в крови мечты сотен мирных жителей о свободном и достойном будущем.

Мечты андижанцев когда-нибудь обязательно сбудутся, но это будет без И.Каримова, который после своего приказа в Андижане не имеет морального права представлять народ Узбекистана.

…И уходить надо, и уйти нельзя.

Так рождаются авторитарные режимы, неуважаемые собственными народами.

Оставить комментарий

Комментарии пользователей