Дата публикации: 2008-07-04 10:47:18

Нечестно, но на "Казахмысе" всегда так

[552/2]

Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
Из него раздаваться будет лишь благодарность.
Иосиф Бродский.

УБОЙНОЕ ДЕЛО
или
ЗАТО НАС ЗНАЮТ В ЛОНДОНЕ

Вчера я познакомился с Розой Ахметовой. Я познакомился с ней у многофункциональной кровати реанимационного отделения Сатпаевской медсанчасти корпорации «Казахмыс». Девушка еще жива. Про нее, окруженную со всех сторон проводами и трубками, можно сказать просто: «Бедняги уже почти нет на этом свете». С минувшей субботы она внезапно стала превращаться в бездыханный, замаскированный под жизнь, муляж. Никто не знает почему отказали печень, почки, мозг. Бьется только сердце. Вместо глаз – бездонные щелочки. Вход в вечность.
Двумя этажами выше – отделение травматологии. Если вы были сначала на первом, а потом оказались на третьем, значит, вам повезло. Наверное, вас не добила шахта. Или, быть может, вы выкарабкались после кульбитов взбесившегося автомобиля, взятого на пару часов покататься. А на экстренной операции врачи дали вам точную дозу наркоза, и сшили (отрезали) то, что вам нужно было сшить (отрезать)…

ШОК – ЭТО ПО-НАШЕМУ
С балкона третьего этажа открывается потрясающий вид – пространство, утыканное лавчонками и беседками, заполняет хромающий, ползущий на костылях, обожженный и перебинтованный с ног до головы рабочий люд. Это – бывшие взрывники и проходчики, бурильщики и механики. Бывшие кормильцы семей, а сейчас пациенты с неясной перспективой возвращения в забой, на фабрики и заводы.
Балкон – это экскорт-курилка, и одновременно исповедальня. Что делает профессиональный журналист, когда сюда выползает очередной бедолага с намерением что-то сообщить другу, облегчить душу, поведать о больничном житье-бытье?
Что делает прожженный репортер, когда 25-летний пацан, не таясь устраивает «толпу из одного человека», и не очень-то слушает дружбана, который сидит внизу на корточках, и иногда пытается тоже что-то вякнуть.
Что делаю здесь я, на балконе пол-второго пополудни, обливаясь потом, с утра не жравши и не пивши. Конечно, я включаю диктофон. А всего-то хотел по-быстрому навестить едва знакомого горняка. Но мне пришлось задержаться. Я застываю столбом, и слушаю, слушаю, слушаю…
- Привет, Димон! Что, не ожидал меня здесь увидеть? Да я сам в шоке уже десятый день. Хорошо, хоть не в коме. Представляешь, день после выходного отработал, и в 12 часов ночи, как обычно, слез возле дома с дежурного автобуса. Метров пять по обочине прошел и … Ничего не помню. Сзади долбануло, и все! Вакуум. Потом врачи рассказали, что в 2О минут первого меня дома зафиксировали. От удара неизвестной машины я все-таки очнулся, и на «автомате» доковылял до квартиры родителей. Не помню как. Как приехала «скорая» не помню. Как привезли сюда – не помню. Как оперировали – не помню. Очнулся, и с удивлением узнал, что ключица – вдребезги, и пара ребер сломаны. Видишь, на кого я похож? На алкаша скомороха. Димон, ты будешь смеяться сейчас. Сегодня осмотр провели, я еле хожу, а меня на амбулаторию собрались выписывать. Наплыв, говорят, большой у них. Места нужны. Кроватей свободных нет. Димон, не представляешь, сколько всяких ужасов я за это время насмотрелся. Калечит шахта нашего брата, не жалеет ни черта. Чуть ли не каждый день новых калек подвозят. Тут еще, знаешь, проблемка нарисовалась, эти суки с комбината не хотят подписываться на то, что случай мой с производством связан. Не хотят, и все. Хотя, час до и час после работы обязаны учитывать.
Да, конечно, с шахты мне звонили уже. Спрашивали когда вернусь. Сам знаешь, специалистов нет, бардак везде. Студентика мне одного прислали недавно, а он ничего не смыслит, мешает только. А если что с ним случится? Мне ведь и отвечать. Слышал с управления недавно приказ спустили: «даже при легкой травме и сотрясении мозга у подчиненных сменный мастер идет на увольнение». Представляешь? Сам как, в отпуске уже? Так ты на море вроде собирался, денег опять не хватило? Так занял бы у бати, он же не жук у тебя вроде. Я тебе рассказывал, что с моим отцом сделали? А, ну тогда слушай. Хохма та еще. Он же в февральской забастовке на Южном руднике участвовал. Два дня сидел под землей. Лечил голодом язву. А потом медкомиссию вдруг не прошел. Мы думали совсем уволят. Чудом оставили на проходной пропуска сверять. За тринадцать тысяч тенге. Они, гады, всех подчищают, кто не молчал в феврале. Ну ладно, Димон, будь здоров. Пойду прилягу, а то что-то шатает меня. Если завтра все-таки выпишусь – на дачу рванем. Договорились?

ЗАКОН ПАРНЫХ СЛУЧАЕВ
Больничная атмосфера на меня действует удручающе. Она – концентрация человеческой боли и отчаяния. Женщина с красными от слез глазами, что-то бормочет, прислушиваюсь, кажется, поминает аллаха. Я шагнул к ней и услышал:
- У меня мужа вчера сюда привезли. Бурильщик он. В руке у него капсюль взорвался. Четыре пальца. Под корень. Вырвало. Что теперь будет, я не знаю. У нас трое детей. Как же их кормить теперь, кто мне скажет?
Этим кем-то буду не я. Я только что узнал о законе парных случаев. Закон этот – медицинский факт. Вчера на календаре сияло воскресенье, утром привезли бурильщика без четырех пальцев. А поздно вечером – другого. Он тоже зажал в кулаке злополучный капсюль. Или как он там правильно называется. Оба сейчас размахивают от боли культями. Их спасают от нее, обкалывая наркотиками. Тут я слышу голос: «Мужчина, вам плохо?» Я отшатнулся – мне гораздо лучше, чем тем двоим.
Ну а куда делся «мой» горняк с рудника «Степной»? Оказалось, из реанимации его подняли уже сюда. Он в 7-ой палате. Перебиты обе ноги. Низ тела искромсан ножом хирурга. На минус 20-м горизонте он едва не истек кровью в майскую ночь. Прости меня, парень, за бесполезные вопросы.
- Я час там лежал. Час меня никто не спасал. Мой напарник погиб сразу. Я видел, как огромный кусок породы убил его. Сейчас говорят, что в той панели работы запретили приказом. Чушь! Почему тогда мы не знали об этом? Почему нам выписали наряд и отправили туда? Нас подставили! Нас заставляют делать то, чего делать нельзя. Мы обуриваем целики, а их нельзя трогать, ты понимаешь это. Ни коем случае нельзя! Мы там под смертью ходим. Нас же потом и выставляют виновными. Я там пока лежал, думал хана мне. Никто не придет. А сейчас меня начальство мучает. Что им еще надо? …
…Кто тут меня спрашивал, как я себя чувствую? Скверно, конечно, как же еще! Жив буду, выучу наизусть доктрину безопасного труда, не так давно принятую в корпорации «Казахмыс».

ОСОБАЯ ЗОНА
Уже увяли розы на столах у медсестер. День медработника отгремел. Вернулись суровые будни. А зав травматологическим отделением Аргынгазы Белгибаев только что вернулся аж из Москвы. Там он учился работать на артроскопе. Суперприбор, закупленный недавно корпорацией «Казахмыс» за многие тысячи. Ура! Я стал первым журналистом, пощупавшим и осмотревшим это чудо. Гордость переполняет меня. Дайте же мне инструкцию к артроскопу. Мой друг, знаменитый поэт, переложит ее на стихи.
_ Аргынгазы Жарылкасынович, как чувствует себя горняк, пострадавший на руднике «Степной»?
- Сначала он находился в реанимации. Сейчас переведен к нам. Состояние стабильное. Правда, еще имеются раны на левой стопе. Там у него был открытый вывих. А на другой ноге перелом голени.
- Понятно. Вас всегда интересует то, при каких обстоятельствах больной получил травму?
- Конечно. Это выясняем сразу при поступлении. Иногда скрытие больным механизма травмы приводит к неправильному диагнозу. Если он сказал честно: «На меня закол упал» – тогда мы настороже. Ну, а если ему посоветовали на производстве: «Скажи, что ты дома случайно упал» - это осложняет нашу работу.
- А вы как к этому относитесь?
- К чему?
- К тому, что людей принуждают говорить то, чего не было.
- Да это сплошь и рядом. Каждый день такое случается.
- Получается, скрывают реальные цифры травматизма?
- Вы на какую газету работаете? Вам какой смысл знать это? О таких вещах все равно не напишите. Уволят вас.
- Все же ответьте. К указанной проблеме у вас лично какое отношение?
- Невозможно, чтобы я что-то скрывал. Мое дело – лечить. У нас население думает, что мы можем быть в сговоре с руководством. Нет такого! Хоть мы и ведомственная организация, я не стану писать то, чего не произошло. Мне, думаете, охота в прокуратуру?
- Вы давно здесь работаете?
- Десять лет.
- Насмотрелись всякого?
- Вчера, например, привезли человека. Взорвался капсюль в руке. Ковырялся он в нем что ли? А вечером привезли еще одного с той же историей. Они сейчас на пармидоле оба. Закон парных случаев сработал.
- Что есть такой закон?
- Мы, медики, между собой говорим о нем.
- Как у вас, в целом, со снабжением, с аппаратурой и с медикаментами?
- По сравнению с другими больницами, мы можем позволить себе оказать травматологическую помощь. Вы были в городе, в девятиэтажке (Жезказганская региональная многопрофильная больница – прим. авт.)? Это же коровник!
- А у вас, конечно, все необходимое?
- У нас не все. Но основное у нас есть. Специалистов не хватает, что правда – то правда. У нас в отделение два врача-травматолога. А необходимо еще столько же. Полтора суток на службе. Через ночь. Как зомби ходим.
- Как стресс снимаете?
- Когда домой прихожу, на детей смотрю, так и снимаю.
- Можете вспомнить трагедию, которая резанула сердце?
- Зимой к нам поступил парень. Его переехал «Катерпиллер», а буквально накануне он женился. Свадьбу только отгулял. Пришлось нам ампутировать ногу, иначе б не выжил. Четыре месяца у нас лежал. Получил первую группу инвалидности. Не представляю, что у них в шахте могло произойти. Как он угодил под «Катер»? Честно говоря, я бы просто так не решился туда спуститься, не то что каждый день на работу. Я знаю, у нас здесь зона особой ответственности. Мы помогаем людям пережить шок и вернуться к жизни.

… Нескончаемые, словно лабиринт, коридоры больницы. Стены выкрашенные, выбеленные в белый цвет. Будят дурные мысли. Сигануть бы отсюда, с балкона третьего этажа. Но смысл-то в чем? А в том, чтобы очнуться в реанимации и вернуться обратно.
*Имена и фамилии пациентов изменены.

Владимир ПРУТИК
(газета "Коммерц")
г.Сатпаев.

ДЛЯ СПРАВКИ

По данным, предоставленным автору в Жезказганском отделении Министерства труда, на предприятиях ПО «Жезказганцветмет» - головном подразделении корпорации «Казахмыс» - за пять месяцев текущего года травмы получили 50 человек. Пятеро из них погибли. Шестая трагедия со смертельным исходом случилась ночью 18 июня. На территории завода горно-шахтного оборудования служебный автобус сбил рабочего.

Оставить комментарий

Имя [аноним / ввести пароль]


Заголовок сообщения


Текст сообщения



Введите код, который вы видите на изображении

Комментарии пользователей

1 Anonymous Аноним

Пт Июл 04, 2008 11:41   Реальные цифры намного больше, врачи по любому в сговоре, может и не все. Обидно от того, что те кто заслужил инвалидность им не предоставляют, давай на лапу, причем дав на лапу человек не имеющий основанний получать ее, может это сделать. Пидоры...

2 Шумкин Павел Аноним

Пт Июл 04, 2008 22:26  Автору респект автору спасибо за материал все так и есть скрытые "бытовые травмы" это метазстазы нашего лагерьного прошлого, отравляющие весь организм настоящего кто виноват в том, что люди идут на смерть по риказу? (этот парадокс показан в фильме фрн. "Игрушка" где капиталист спрашивает своего управляющего "кто из нас больший злодей я который дает бесчеловечные команды или ты который их с готовностью исполняет..) администрация Казахмыса конечно виновна в своем не профессионализме мягко гворя прокуратура города и области тоже но и рабочие позволяют унижать и убивать себя не имея никаких на то причин НИКАКИХ