Я пришел дать вам волю

У Шукшина есть роман:Я пришел дать вам волю Не читал. Но сама фраза очень понравилась. Посмотрел в сети. Нашел текст.

"...Страх господа бога вседержителя презревший, и час смертный и день забывший, и воздаяние будущее злотворцем во ничто же вменивший, церковь святую возмутивший и обругавший, и к великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великая и Малыя и Белыя Россия самодержцу, крестное целование и клятву преступивший, иго работы отвергший..."




- Кто с нами?! - повторил Степан. - Мы поднялись дать всем волю!.. - Знал ли он в эту минуту, что теперь ему удержу нет и не будет. Он знал, что пятиться теперь некуда. - Кто?! - еще раз спросил Степан громко и жестко. - Чего онемели-то?! Языки проглотили?
- Я! - откликнулся гребец, угостивший уключиной сотника: ему тоже пятиться некуда
было теперь.
Еще двое крикнули:
- Мы! С Федором вот... двое.
- А не пойдем, чего будет? - спросил один хитроумный.
- Этого я, братец, не знаю, - сказал Степан, - много грешил - ад, мало - рай. Но, поглядеть в твои глаза, тебе прямая дорога в ад. А ты куда собрался?
- Я-то? Да я было в другое место хотел...
Разинцы засмеялись: оцепенение, охватившее их, проходило. Задвигались, загалдели...
Обсуждали новость, какую вывалил атаман: оказывается, они войной идут! На бояр!.. Вот это новость так новость! Всем новостям новость. Теперь, задним умом, понимали, почему так
упорно не отдавал атаман пушки и припас, почему на Дону по домам не распустит...
- А чего ты меня в ад-то запятить хошь? - не унимался дотошный гребец. - Я в рай собрался.
- В ра-ай? - удивился Степан. - Не-ет, братец, я хоть не поп, а истинно говорю тебе: в ад. Так что - погуляй пока на земле. Не торопись, туда никто не опаздывал. - У Степана на
душе было легко: эта ноша проклятая - постоянная дума втихомолку, неотступная, изнуряющая, - сброшена.
- Так чего же тада пытать? Я с вами!
Казаки опять одобрительно засмеялись.
- А стрельцы как? - спросил Степан. - Куда собрались?
- Оно ведь это... как сказать?.. - замялись стрельцы.
- Так и сказать. Прямо.
- Вроде государю служим...
- Боярам вы служите, не государю! Кровососам! - Степана влекло вперед неудержимо, безоглядно и радостно. - Думайте скорей, мы торопимся. Дорогое вино пить торопимся в
Царицыне. Слыхали, казаки: воевода велел в Царицыне цену на вино в два раза поднять! - сообщил всем Разин. - Вот до чего додумались, собаки!.. Ну, стрельцы?.. Долго вас ждать?! А
то терпение лопнет, не ведите к тому.




Гуси-лебеди летели,
В чисто поле залетели,
В поле банюшку доспели.
Воробей дрова колол,
Таракан баню топил,
Мышка водушку носила,
Вошка парилася,
Пришумарилася.
Бела гнидка подхватила,
На рогожку повалила;
Тонку ножку подломила, -
Вошку вынесли...




...Вошел Степан в избу; сидит в избе старуха, качает дите. Поет. Степан стал слушать, прислонившись к косяку. Бабка пела:

Бай, бай, да побай,
Хоть сегодня помирай.
Помирай поскорей -
Хоронить веселей.
Тятька с работки
Гробок принесе,
Баушка у свечки рубашку сошье.
Матка у печки
Блинов напеке.
Бай, бай...
С села понесем
Да святых запоем.
Захороним, загребем
Да с могилы прочь пойдем.
Будем исть-поедать,
Да и Ваню поминать.
Ба-ай...

- Что ж ты ему такую... печальную поешь? - спросил Степан.
- Пошто печальную? - удивилась старуха. - Ему лучше будет. Хорошо будет. Ты не дослушал, дослушай-ка:

Спи, Ванюшка, спи, родной,
Вечный табе упокой:
Твоим ноженькам тепло,
И головушке...

- Хватит! - загремел в былую силу Степан.
...Он почти прошептал этот свой громовой вскрик. Мучители не расслышали, засуетились.
- Что ты? А? - склонился дьяк.
- Кто? - спросил Степан, вылавливая взглядом в горящей тьме лицо дьяка.
- Кого хотел сказать-то? - еще спросил тот.
- Вам? - Степан медленно повел глазами, посмотрел на палачей. - Ну-у... выставились... Вы рады всю Русь продать... Июды. Змеи склизкие. Не страшусь вас...
Его ударили железом каким-то по голове. Опять все покачнулось и стало валиться.
Степан закрыл глаза. И вдруг отчетливо сказал:
- Тяжко... Помоги, братка, дай силы!
...И вдруг, почудилось ему, палачи в ужасе откачнулись, попятились... В подземелье загремел сильный голос:
- Кто смеет мучить братов моих?!
Вниз со ступенек сошел Иван Разин, склонился над Степаном.
- Братка!.. - Степан открыл глаза - палачи на месте, смотрят вопросительно.
- За брата казненного мститься хотел? - спросил дьяк. - Так?
Степан закрыл глаза. Больше он не проронил ни слова. Ни единого стона или вздоха не вырвалось больше из его уст. Господи, молил и молил он, пока помнил, да пошли ты мне
смерти. Ну, что же так?.. Так уж и я не могу.
Царю доложили:
- Ничего больше не можно сделать. Все пробовали...
- Молчит?
- Молчит.
Царь гневно затопал ногами, закричал (Романовы все кричали, это потом, когда в их кровь добавилась кровь немецкая, они не кричали):
- Чего умеете?! Чего умеете?! Ничего не умеете!
- Все пробовали, государь... Из мести уперся, вор. За поимку свою мстится. Дальше без толку - дух испустит.
- Ну, и... все, будет, - сказал царь. - Не волыньте.



Читать роман

Фотографии Е. Люлюкина, спектакль Театра "Сфера".

Комментарий от внучка:

Человек живет со своими страхами как со своими близкими. Cтрах - это член нашей семьи. Кругом флажки и решетки, которые мы расставили сами (или с чьей-то помощью). И вот однажды в наше зарешеченное окно заглядывает Некто и говорит: у тебя открыта дверь - выходи. На улице - солнце, трава и синее небо. Кто-то, кто посмелее выходит. А кто-то задвигает дверь шкафом. Кто-то говорит - живу я здесь.

Но вот приходит время, и мы все-таки выходим на улицу. Случайно ли, намеренно или из любопытства: а там действительно - хорошо, свежий ветерок обдувает лицо, ласковое солнце.

Глотни свежий ветер.

Весна.